Технология росписи соком лакового дерева является едва ли не старейшей в истории человечества — в Китае она была известна с бронзового века. И ей придавалось настолько важное значение, что мастерам удавалось на протяжение тысячелетий держать в секрете составы красок и способы их нанесения. Фактически, лаковая живопись стала известна за пределами Китая — в Японии и Юго-Восточной Азии только с распространением буддизма, но по-прежнему оставалась закрытым и тщательно оберегаемым мастерством.
Лаковые краски в отличие от цветной эмали, которая является разновидностью стекла, можно наносить практически на любую поверхность, даже самую хрупкую. Именно поэтому с помощью китайского лака намного лучше, чем эмалью создавать изображения на перламутре, удивительном природном композите, сходном по составу с жемчугом.
Fleur de Vie из коллекции Chateau de Motiers, корпус 40 мм из белого или розового золота, автоматический калибр 11ВА15, циферблат из черного или белого перламутра с гравировкой, 11 бриллиантов
Первым среди европейцев, прославившихся использованием как эмальерной росписи, так и живописью на перламутре, стал мастер из швейцарского Флерье Эдуар Бове, открывший свое дело с братьями в 1822 году. Сам Бове долгое время до этого работал в Кантоне (ныне Гуанчжоу), поэтому ему несложно было сразу наладить
поставки часов в Китай. Вторым удачным решением стало открытие лондонского офиса Bovet & Cie, благодаря чему компания быстро приобрела международную известность — в середине 1840-х оборотный капитал марки превышал миллион швейцарских франков. Но главным выигрышем в исторической перспективе стало то, что Bovet во времена промышленного подъема и развития серийных мануфактур сделала ставку на индивидуальные заказы. Эдуар Бове скончался в 1847 году, но его наследники (кстати, сын Эдуар-Жорж был наполовину китайцем) не скупились на привлечение лучших мастеров, которые могли создать любые художественные композиции на небольшом пространстве крышки карманных часов. Портреты, жанровые сценки, пейзажи, фамильные гербы, выполненные как в традиционной французской эмальерной технике Блуа, так и с использованием китайского лака на перламутре, к тому же изысканно украшенные гравировкой и жемчужным орнаментом, сделали Bovet безусловным воплощением роскошных часов во второй половине XIX века. В 1855 году пара идентичных карманных моделей, украшенных миниатюрами, получила Золотую медаль на Парижской выставке. После выставки часы отправились к своему заказчику — китайскому императору.
Jumping Hours Miniature Painting Mongol из коллекции Amedeo Fleurier, корпус 42 мм из белого золота, калибр 13BA04-HS с прыгающим часом
Ныне часть уникальной коллекции Bovet, принадлежащей императорскому двору, хранится в музее Запретного города Пекина, три экземпляра выставлены в женевском музее Patek Philippe, а те, что неожиданно всплывают на аукционах, мгновенно приобретаются коллекционерами.
Гордость региона Флерье, Bovet была возрождена в 1997 году. И хотя сегодня это имя хорошо известно часовым ценителям благодаря многим оригинальным изобретениям и механическим конструкциям (статья о новом турбийоне Bovet Amadeo Fleuerier BreveHeart была опубликована в №2, 2015. — Прим. ред.), путь к успеху марка снова начала с кропотливого воссоздания уникальных техник росписи и индивидуальных заказов.
Totem из коллекции Chateau de Motiers, корпус 32 мм из белого или розового золота, автоматический калибр, перламутровый циферблат
Нынешний владелец Bovet Паскаль Раффи уже в начале нового тысячелетия понял гениальную идею Эдуара Бове: часы, так же, как все рукотворные объекты, ценятся вне времени, если они являются объектом искусства. А искусство — это не гонка за рекордами или сенсациями. Это красота, достигаемая мастерством и ничем иным. В то время мастеров, работающих в технике эмальерной живописи, можно было пересчитать на пальцах одной руки, а мастер, владеющий росписью китайским лаком на перламутре, вообще был уникален — Андрэ Мартинез, который теперь с грустной улыбкой вспоминает, что пятнадцать лет назад чуть ли не умер с голоду, если бы не Паскаль Раффи. Он обеспечил его пер- выми заказами для Bovet — расписывать циферблаты корпусов марки характерной «карманной» конструкции с креплением ремешка у «12 часов» по эскизам клиентов.
Barb Horse из коллекции Amedeo Fleurier, уникальный экземпляр
Вначале это были классические часовые сюжеты: цветы и животные. Но когда заказчики Bovet оценили уровень мастерства Мартинеза, процесс создания индивидуального циферблата превратился в настоящий диалог (известно, что первые часы Bovet с художественным портретом были созданы по просьбе российского клиента).
Перламутр сам по себе является весьма сложным в обработке материалом, состоящим из множества тончайших пластин, которые легко повредить неловким движением. А нанести на поверхность несколько слоев краски, подвергнуть восьмикратному обжигу и не испортить переливающуюся поверхность — работа, требующая высочайшего мастерства. Стоит еще напомнить, что художники-миниатюристы в равной степени пользуются как кисточкой, так и острым шилом для корректировки линий.
Jumping Hours Panda из коллекции Amedeo Fleurier
За пятнадцать лет Андрэ Мартинез мало изменился. Это все тот же скромный и сосредоточенный человек, который сидит с кисточкой и микроскопом за рабочим столом рядом с печкой-килном. Только если раньше стол и килн располагались в крошечной мастерской в Ле-Локле, теперь они находятся в современном просторном ателье, построенном в фамильном замке Бове Шато-де-Мотье в Валь-де-Травер. Этот замок Раффи приобрел и отреставрировал в 2010 году: там расположен презентационный зал марки и художественные мастерские, так что заказчик при желании может в деталях увидеть, как создается «лицо» его часов.
В Шато-де-Мотье мастера вручную гравируют, инкрустируют и расписывают корпуса и циферблаты уникальных моделей на заказ и особых коллекций. «Когда мы только начинали, в компании был один мастер-гравер, владеющий техникой Fleurisanne, а сейчас их уже шесть», рассказывает Паскаль Раффи. У Мартинеза также есть три ученика среди эмальеров.
Mille Fleurs из коллекции Amedeo Fleurier, корпус 39 мм из белого или розового золота
Поскольку мастерская располагается в замке XIV века, она была сконструирована как независимая камера с собственной системой циркуляции воздуха, регулировки влажности и давления, чтобы не повредить хрупким материалам. Можно представить, каких инвестиций потребовала такая реконструкция, но когда попадаешь в это суперсовременное помещение, окруженное средневековым замком, со стен которого открывается потрясающий вид на долину, становится очевидно, что сам Шато-де-Мотье — произведение искусства.
Чтобы подчеркнуть это уникальное сочетание, три года назад Bovet создала одноименную художественную линию Chateau de Motiers. Ее характерная черта: сплошная задняя крышка, покрытая гравировкой Fleurisanne, в то время как эмалевый или перламутровый циферблат украшает миниатюрный рисунок. Эти часы «общаются» со своим владельцем посредством языка символов. В 2015 году в январе во время Женевского салона Bovet представила линию Flower of Life в корпусе 40 мм с перламутровыми циферблатами, украшенными тончайшим узором «цветка жизни». Эта удивительная конструкция из одинаковых лепестков, расходящихся от центра, еще с древности считалась сакральным геометрическим символом вечной жизни. Его образ использовали Пифагор и Платон, Леонардо да Винчи и Эйнштейн. В восточных культурах «цветок жизни» служит талисманом продолжения рода.
Художественное ателье в замке Chateau de Motiers с видом на долину Валь-де-Травер и Флерье, где начиналась история Bovet в 1822 году
А уже весной была представлена более легкая и женственная линия Totem в корпусе 32 мм: ее перламутровые и эмалевые циферблаты украсили изображения «тотемных» животных, приносящих удачу своей владелице: бабочки, жука или мудрого слоника. Впрочем, необязательно выбирать из готовых символов. Как это принято у Bovet, любую деталь часов можно изготовить персонально, а циферблат Chateau de Motiers украсить символом, известным только посвященным.