Персона

Ги Семон | Часы на пути к сингулярности

 

«Мои Часы» #3-2016

Лиза Епифанова

Обсудить на форуме Оформить подписку

Baselworld


Подпишись
на новости:

Согласен с условиями обработки персональных данных

Ги Семон | Часы на пути к сингулярности

В прошлом году глава департамента исследований мануфактуры TAG Heuer Ги Семон стал ее генеральным директором. Не будет преувеличением сказать, что он — самый нетипичный топ-менеджер часовой марки. Авиакосмический инженер и математик, попавший в часовую индустрию фактически волей случая, но прекрасно освоившийся на новом поприще. Кажется, что Ги Семон может с легкостью планировать глобальную стратегию бренда и одновременно изобретать совершенно новый спуск.

Вы скучаете по тому времени, когда вашей главной работой была часовая инженерия?

Нет, потому что управлять всем часовым брендом тоже очень сложно и интересно. Надо находить решения в самых разных областях, анализировать множество данных. Времени скучать нет. При этом я продолжаю работать над улучшением конструкции часового механизма. Помните, я говорил, что хочу изменить сам принцип регулятора? Я полностью закончил этот проект. Уже совсем скоро вы увидите часы с совершенно новым спуском.

Пока что все современные проекты составить конкуренцию традиционному анкерному спуску в механике были либо неудачными, либо слишком сложными и затратными. Почему вы думаете, что у вас получится? И так ли нужно улучшать то, что веками отлично работает?

Видимо, не совсем отлично, раз все время предпринимаются попытки его улучшить. У анкерного спуска есть неизменная погрешность. Кроме того, его главный недостаток — толщина. Почему традиционный механизм не может быть по-настоящему ультратонким? Потому что в нем есть два элемента: барабан и спусковой модуль. Можно сделать заводной барабан высотой в 2 мм, но регулятор со всеми осями, балансовым колесом, противоударной системой все равно будет в районе 4 мм в высоту. И я знаю, как решить эту проблему. Не вижу никаких причин, чтобы у нас «не получи лось». Да, раньше такого никто не делал, ну и что? Поэтому в названии TAG Heuer есть аббревиатура Avante-Garde, чтобы делать то, на что раньше никто не решался.

В этом спуске будут использованы новые материалы?

Да. Но это скорее производственная особенность, на технологию и принцип работы они никак не влияют. Я считаю, если новый сплав или пластик приносит какие-то конкретные преимущества для покупателя, то его использование оправдано. А если вы нанимаете химиков, чтобы вам придумали какой-то «эксклюзивный» состав, дадите ему хлесткое имя, выпустите пять моделей, пригласите журналистов на пресс-конференцию — это просто маркетинг. Реальным клиентам это не интересно.

TAG Heuer Connected в титановом корпусе 46 мм

TAG Heuer Connected в титановом корпусе 46 мм созданы на базе процессора Intel® Atom™ Z34XX и работают на платформе Android Wear

А добавить в часы чип и интернетплатформу — это разве не маркетинг? К тому же в этом случае пресс-конференция была далеко не единственная.

 Нет, потому что мы в этой истории первые. И проделали огромную, очень сложную работу. Если бы «добавить в часы чип» было так легко, просто для рекламы — у TAG Heuer было бы полно конкурентов.

Тогда скажите: зачем традиционной часовой марке ввязываться в эту область?

Потому что реальность меняется. Connected watch становятся все более важной частью часового бизнеса. Не отдельным сегментом, а органичной частью, проникающей во все области, включая и вершину роскоши. Увидите, через двадцать лет топ-бренды будут представлять свои сверхсложные механизмы ручной работы… с дополнительными компьютерными устройствами.

Как это вообще возможно? Они же несочетаемы.

Вовсе нет. Часовая индустрия и ее ценности постоянно меняются. Интернеттехнология, без сомнения, изменит весь мир, и часы в частности. И меня удивляет, когда швейцарские часовые производители начинают жаловаться и просить, чтобы их защитили от этой революции. Апеллируя к традиционным ценностям. Да причем здесь это?! Есть простой факт: когда все, что нужно человеку, собрано в одном приборе — человеку от этого хорошо. И он будет стремиться к унификации. Посмотрите, что происходит в автомобильной индустрии: во всех современных машинах стоят компьютеры. Даже если это роскошный спорткар с салоном ручной отделки, «мозги» у него — электронные. То же самое произойдет с часами.

Высокотехнологичная фабрика TAG Heuer в Шевене

Высокотехнологичная фабрика TAG Heuer в Шевене отвечает за разработку мануфактурных калибров

У TAG Heuer уже был опыт в области электронных технологий. Помните, телефон Meridiist и смартфон Link? Почему, по вашему мнению, с ними не получилось, а с TAG Heuer Connected получится? 

По двум причинам. Первая: телефон был ошибкой, потому что мы не телефонная компания. Мы не производили его сами, не делали финальный дизайн, не разрабатывали функции, у нас был субподрядчик, который просто поставлял продукт под нашим брендом. С часами все по-другому, поскольку TAG Heuer, эксперт в этой области и может полностью контролировать все этапы разработки продукта. Я лично постоянно путешествую между Женевой и Кремниевой долиной, за 13 месяцев с начала работы над проектом я был там 17 раз. Второй залог успеха — на этот раз мы выбрали лучших партнеров. Intel и Google — это лидеры в своих направлениях, в области «железа» и программного обеспечения.

Давно хотелось спросить: а вы помните историю про часы Intel Microma конца 70-х, которые сам основатель Intel Гордон Мур назвал «самой дорогой ошибкой в истории компании»? Их разработка потребовала огромных инвестиций, а в итоге электронные часы начали устаревать и стремительно дешеветь, потому что, как и прочие компьютеры, подчинялись «закону Мура» о стремительном усложнении интегральных схем?

Конечно, я знаю эту историю. Более того, я лично знаю мистера Мура. Что интересно, по характеру он очень похож на Джека Хоэра. Эта история для него очень показательна, в том смысле, что он никогда не боялся рисковать и признавать свои ошибки. И по сравнению с той историей, у TAG Heuer Connected есть два важных нюанса. Первый — закон Мура больше не работает. Сегодня акселерация техники настолько высока, что обновление программного обеспечения происходит гораздо быстрее, техническая платформа не принципиальна и легкозаменяема. Второе отличие в том, что мы представляем часы, а не наручный компьютер, как тогда Intel. Компьютеры действительно покупают из практических соображений, а старую модель стараются при случае заменить новой. Мы же делаем не компьютер, не «гаджет», а в первую очередь — стильный аксессуар.

Автоматический хронограф CARRERA Heuer-02T

Автоматический хронограф CARRERA Heuer-02T с сертификатом COSC с парящим турбийоном из титана и карбона в корпусе из титана 45 мм, WR 100 метров

А не лучше было бы подождать, пока другие бренды набьют шишек на интернет-платформах, учесть их ошибки и тогда уже приступать к производству оптимальных часов?

Сейчас каждые семь минут в мире продаются часы с технологией connected. В этом году мы выпустили 100 тысяч штук и будем увеличивать объем. Пусть другие ждут наших ошибок. И чем дольше они ждут, тем больше времени теряют. Еще в прошлом году, чтобы запустить это направление для часовой марки, требовались очень большие инвестиции. В этом году участие стало еще дороже. А чем больше будет возрастать конкуренция в будущем, тем сложнее и дороже станет вскочить в этот поезд.

А тем временем вы деморализовали апологетов Haute Horlogerie, выпустив «убийцу турбийонов» Carrera Heuer02T. Как вы относитесь к обвинениям в демпинге?

Я бы не назвал 15 тысяч франков демпингом. Это нормальная цена. TAG Heuer — современная фабрика с высококлассным оборудованием. Из пяти тысяч турбийонов, ежегодно выпускаемых в Швейцарии, мы производим две тысячи. Это значит, что TAG Heuer — крупнейший игрок в этой области, мы сами можем устанавливать правила. Мне было необыкновенно интересно конструировать такие концепты, как MicrotourbillonS, сейчас я могу рассказать, что на них я учился. И когда я понял, как правильно калькулировать модуль, чтобы его производить серийно, сделать суперлегким, надежным, стандартным, наладить сам выпуск было уже не сложно. Тут вопрос не столько в цене, сколько в том, что вообще менее пяти мануфактур могут выпускать часы такого стандарта — парящий турбийон с хронографом, сертифицированный COSC.

Вы же сами всегда говорили, что турбийон хорошим часам не нужен. А особенно хронографу. Зачем вы тогда его сделали?

Потому что можем (смеется). Это люксовый аксессуар, но в рамках разумной роскоши. Я видел много коллекционеров механики, которые такой купили. Почему? Потому что это в тренде. Значит — мы в тренде (смеется).

Хронограф Heuer Monza

Хронограф Heuer Monza выпущен в честь 40-летия легендарной модели, автоматический Calibre 17 в титановом корпусе 42 мм с покрытием из черного карбида титана, WR 100 метров

Вы говорите так, будто серьезные коллекционеры TAG Heuer не интересуются. А между тем, у вас есть такая культовая линия, как Monaco V4, люди записывались в очередь за этими часами.

Да, мы их по-прежнему выпускаем и немного модифицируем, но V4 — очень дорогое и очень нишевое изделие. За десять лет мы продали 400 экземпляров. Все-таки задача TAG Heuer не в том, чтобы изготовить несколько забавных игрушек для десятка ценителей, а в том, чтобы придумать по-настоящему авангардную технологию, способную перевернуть рынок.

Как вы думаете, куда будет двигаться швейцарская часовая индустрия в ближайшее время?

Думаю, что никуда. Сейчас швейцарские часовые производители напоминают кошку на печке. Причем довольно толстую кошку. Наконец ее как будто выгнали на улицу и заставили ловить мышей, но вот незадача — идет дождь. Расстроенная кошка возвращается в дом, просит закрыть дверь, давать ей теперь только биокорм и прибавить отопление. Часовая индустрия не просто консервативна, она одомашнена. Абсолютно тепличная. Представляете: если сегодня Apple продает ежегодно три миллиона часов, он уже — величайший часовой производитель в мире. И это только начало пути. А к чему он приведет? К тому, что в один прекрасный день компьютерные бренды просто купят всю часовую индустрию.

Вы считаете, не будет уже часового дела, такого, как мы к нему привыкли?

Оно сильно изменится в ближайшие пять лет, поверьте мне на слово.