Год начался с предвкушения больших перемен. Перемен как в ситуации в мире целом, так и в милом уютном сообществе предметов роскоши, к которым относится часовая механика. Большинство аналитиков сходится в мнении, что 2017 — последний год, когда мы будем жить, как привыкли, а что будет в следующем, 2018-м, никто точно предсказать не берется.

Тем, кто любит изменения, наверное, это даже в радость. Вселяет бодрость. Но большинство нервничают, размышляя в том духе, что времена изменятся, а я, как всегда, не готов.

Пример — ситуация с новым регламентом маркировки Swiss made, который действует с 1 января 2017 года. Швейцарская часовая федерация шла к нему долго, почти десять лет, преодолевая сопротивление влиятельных концернов. Но когда документ наконец был принят, оказалось, что увеличение доли «швейцарскости» до 60% себестоимости механизма не устраивает никого. Глобальные концерны жалуются, что подорожавшие часы потеряют конкурентоспособность по сравнению с продукцией других стран, в то время как независимые марки, желающие польстить коллекционерам, считают, что даже новый Swiss made слишком мягок, и надо поднять планку до 100%.

И принятие нового регламента, и бурная реакция не него — следствия неуверенности в том, какие именно часы будут востребованы в будущем, в том числе совсем скором, через какой-то год. Многих охватил страх «ветра перемен», который может смести Ниф-Нифов и Нуф-Нуфов, построивших недостаточно крепкие домики.

Хотя относительно ветра, лучше брать пример не с тех, кто его боится, а с тех, кто умеет его использовать. Например, с альбатроса. Как известно, эта птица настолько поднаторела в аэродинамике, что всего 20% энергии, необходимой для перелета, получает от пищи, а остальные 80% — благодаря скорости ветра.

Что можно получить, используя силу перемен, показывает пример из фильма «Долгая помолвка» по одноименному роману Себастьяна Жапризо. Многие, наверное, помнят этот эпизод: когда Матильда и Манеш поднимаются на маяк, то видят альбатроса, буквально зависшего в воздухе на одном месте. Манеш объясняет подруге, что «альбатрос знает, что ветер сдастся раньше него», поэтому предпочитает лететь против потока, чтобы остаться в хорошей рыбной гавани.

Об этом стоит задуматься. Настоящее часовое дело невозможно без упорства и терпения. Любой ветер сдастся раньше.

Лиза Епифанова,

главный редактор журнала «Мои часы»